Гоблины, ставшие камнем

Гоблины, ставшие камнем

Когда-то в Нидерландах, когда длинные зелёные поля только начинали отвоёвывать место у лесов, люди научились делать так много сыра, что без него не обходился почти ни один стол.

Сыр ели свежим, поджаренным, тонкими ломтиками и толстыми кусками. Его клали на хлеб, плавили возле огня и подавали к ужину. А когда вечером кто-нибудь съедал слишком много горячего сыра, ночью ему иногда снились странные сны.

Но люди тогда ещё не знали, что тяжёлый ужин может подарить тяжёлые сновидения. Поэтому всё непонятное они объясняли просто:

— Это гоблины приходили!

О нидерландских гоблинах рассказывали много странного. Говорили, что они маленькие, проворные, любят ночные шутки и умеют двигаться так тихо, что не услышишь даже шороха. Самой ценной вещью каждого гоблина была маленькая красная шапочка.

Стоило натянуть её на голову — и гоблин становился невидимым.

Поэтому ночные озорники очень гордились своими шапочками.

Они могли подкрасться к окну, повторить последнее слово разговора тоненьким голосом, переставить деревянную кружку с полки на скамью или так тихо звякнуть ложкой, что хозяева долго искали, кто это сделал.

Но было у гоблинов одно строгое волшебное условие: они не любили солнечного света. Старые предания уверяли, что тот, кто не успеет спрятаться до первого утреннего луча, превратится в камень.

Поэтому каждую ночь гоблины веселились вдоволь, но перед рассветом спешили под землю.

В небольшой деревне в провинции Дренте жила девушка по имени Алида со своей старенькой матерью. Их дом был тёплым и аккуратным, но возле оконной рамы оставалась узкая щель, которую всё никак не доходили руки заделать.

Однажды холодным вечером мать уже легла отдыхать, а Алида убирала на кухне.

Вдруг в комнате послышался тихий шорох.

Шурх-шурх.

Потом — едва слышное хихиканье.

Алида заглянула к матери.

Возле кровати стоял маленький гоблин. На его голове красовалась красная шапочка. Озорник, наверное, был уверен, что никто его не заметит, но то ли шапочка съехала, то ли он сам решил покрасоваться — на мгновение гоблин стал видимым.

Мать приподнялась на подушке.

— Кто здесь шумит ночью? — строго спросила она.

Гоблин состроил смешную рожицу и показал язык.

— Алида, принеси мои деревянные башмаки, — сказала мать.

Гоблин, видимо, понял, что вечер перестаёт быть весёлым, и бросился к щели. Но в спешке зацепился шапочкой за край рамы.

Красная шапочка упала прямо на пол.

Гоблин пискнул, стал видимым от пяток до макушки и мигом выскользнул наружу.

Алида подняла шапочку двумя пальцами.

— Значит, вот как они это делают, — прошептала она.

На следующий день девушка показала находку соседям. Старшие предостерегали:

— Не дразни ночных существ. Они сердятся, когда теряют свои вещи.

Но Алида не хотела ссоры.

— Я верну шапочку, — сказала она. — Но сначала договоримся, чтобы они перестали пугать людей и рыскать по домам.

Вечером она положила возле щели маленькую записку:

«Красную шапочку верну завтра в полночь на большой пустоши. Пусть ваши старшие придут поговорить. Без ночных шуток».

Ночью за стеной что-то зашуршало. Записка исчезла.

На следующий день новость облетела всю деревню. Люди решили пойти на пустошь вместе, но не брать ничего опасного. Кто-то взял фонарь, кто-то колокольчик, кто-то ореховую ветку, которую в старых сказках считали защитой от чар.

— Наша задача — не драться, — напомнила Алида. — Нужно только показать, что мы знаем секрет их шапочек и больше не позволим озорничать в наших домах.

В полночь над пустошью висела большая круглая луна.

Алида повесила красную шапочку на куст.

Сначала ничего не происходило.

Потом трава стала шевелиться.

Раз.

Второй.

Третий.

Со всех сторон раздался тоненький шёпот:

— Шапочка… шапочка… наша шапочка…

А потом на поляне появились десятки красных пятнышек. Это гоблины подкрадывались в своих волшебных шапках. Их самих почти не было видно, зато маленькие головные уборы то возникали в лунном сиянии, то исчезали среди травы.

Один гоблин протянул руку к кусту.

Алида встала перед шапочкой.

— Сначала договорённость.

В ответ из темноты раздался смех.

И вдруг кто-то дёрнул её за ленту на рукаве.

— Значит, вы ещё и шутить пришли? — возмутилась девушка.

Крестьяне встали в круг. Они протянули руки и начали ловить красные шапочки, мелькавшие вокруг.

— Вот одна!

— А здесь вторая!

— Смотрите, третья!

Едва шапочка слетала с головы, её владелец становился видимым. На поляне появлялось всё больше маленьких растерянных гоблинов.

Теперь уже никто не смеялся.

— Отдайте! — пищали они.

— Обещайте не пугать людей, — отвечала Алида.

Но гоблины были упрямыми. Одни пытались выхватить шапочки, другие бегали по кругу, третьи звали невидимых приятелей на помощь. Началась странная ночная суета: никто никого не бил, но все бегали, хватали шапочки, спотыкались о кочки и спорили так громко, что даже сова перелетела на другое дерево.

Время шло.

Луна опускалась ниже.

На востоке небо стало сереть.

Алида первой это заметила.

— Солнце скоро взойдёт! — крикнула она. — Гоблины, прячьтесь! Мы не хотим, чтобы с вами случилась беда!

Несколько самых разумных сразу бросились прочь. За ними побежали другие.

Но некоторые были слишком упрямыми. Вместо того чтобы убегать, они всё ещё пытались вернуть свои шапочки.

— Ещё минутку!

— Это моя!

— Отдай красную!

И тут над краем поля появился первый золотой луч.

Он коснулся одного гоблина.

Тот замер.

Коснулся второго.

И тот тоже замер.

Через несколько мгновений на месте самых упрямых ночных озорников лежали округлые серые камни — большие и маленькие, будто кто-то рассыпал их по пустоши.

Все люди умолкли.

Алида сняла с куста красную шапочку, из-за которой всё началось, и положила её на ближайший камень.

— Я же предупреждала, — тихо сказала она.

Когда тем вечером луна снова поднялась над пустошью, каменные фигурки тихонько затрещали. Гоблины один за другим проснулись от своего волшебного сна, отряхнули каменную пыль и поспешили под землю. После такого приключения они стали гораздо осторожнее. В домах больше не озорничали, а если и повторяли чьё-то слово эхом, то лишь издалека.

А на местах, где они простояли каменными до вечера, остались обычные округлые глыбы. На пустошах Дренте ещё долго показывали детям эти необычные группы камней среди травы и полей.

Летом между ними цвели цветы. Осенью шумел ветер. Зимой их накрывал снег, а весной рядом паслись коровы, которым не было никакого дела до старых чар.

И когда кто-нибудь спрашивал:

— Откуда здесь столько камней?

Старые люди улыбались и отвечали:

— Это очень давняя история. О гоблинах, которые так увлеклись спором, что забыли посмотреть, не восходит ли солнце.

А дети после этого ещё долго проверяли, нет ли где-нибудь в траве маленькой красной шапочки.