Грозный Олли и тролль

Грозный Олли и тролль

На берегу широкого финского залива стояла небольшая ферма. Там жил отец с тремя сыновьями. Земли у них было немного, зато все работали с утра до вечера и берегли каждую вещь.

А на другой стороне залива, под высокой горой, поселился старый тролль. Его дом был огромным, кладовые полны добра, а конюшня такой просторной, что в ней легко потерялся бы обычный конь.

Только богатство это мало кого радовало. Тролль годами присваивал чужое: то не вернёт одолженное, то возьмёт плату за дорогу, то испугает путешественника и заставит оставить товар. Из-за этого люди на том берегу давно обходили его владения стороной.

Однажды вечером старший сын сказал:

— Когда-нибудь кто-то должен напомнить троллю, что не всё на свете принадлежит ему.

Средний брат согласился. А младший, Олли, только улыбнулся:

— Тогда пойдём все трое.

Олли был младшим, и братья часто считали его слишком весёлым для серьёзных дел. Но отец знал: когда парень молча смотрит и слушает, он замечает больше других.

На следующий день братья переплыли залив и добрались до дома тролля.

Старый тролль встретил их неожиданно приветливо.

— О, гости! — загудел он. — Оставайтесь на ночь. У меня и места достаточно, и ужина хватит.

В доме жили также три дочери тролля. Перед сном хозяин раздал гостям красные колпаки, а дочерям белые.

— Так веселее! — сказал он.

Олли сразу насторожился. Зачем в тёмной комнате кому-то различать спящих по цвету колпаков?

Когда все затихли, он тихонько поднялся, поменял колпаки местами и разбудил братьев.

Ночью тролль прокрался в комнату. Он не видел лиц, зато прекрасно видел цвета. Троих в красных колпаках он быстро вывел в коридор и запер в дальней каморке, уверенный, что поймал гостей.

Едва тролль уснул, Олли прошептал:

— Теперь пойдём.

Братья выбрались из дома и до рассвета были уже на своём берегу. А дочерей тролля утром выпустили из каморки целыми и невредимыми, хотя очень сердитыми на неразумность отца.

Старшие братья после этого заявили:

— Хватит с нас троллей на всю жизнь!

Но Олли не забыл о тех, у кого старик отбирал имущество.

Через несколько дней он услышал об удивительном коне в конюшне тролля. Грива у него блестела золотистыми и серебристыми прядями. Люди говорили, что когда-то этот конь принадлежал доброму хозяину, но тролль забрал его себе.

— Верну коня на эту сторону залива, — решил Олли.

— Не испытывай удачу, — попросил отец.

— Я не на удачу полагаюсь, — ответил парень. — Я буду смотреть, слушать и не спешить.

В доме тролля хозяина не было. Его жена, увидев Олли, подумала, что нужно задержать парня до возвращения тролля.

— Помоги напоить коня возле озера, — попросила она.

— С радостью, — ответил Олли.

Он вывел коня, сел в седло и вместо озера помчался к заливу. Когда тролль вернулся, конь уже ступал по траве возле фермы.

Тролль вышел на берег и заорал через воду:

— Олли! У тебя мой конь?

— Конь теперь там, где о нём будут хорошо заботиться! — крикнул Олли.

Через несколько дней парень снова задумался.

— У тролля есть тяжёлый мешок серебра. Немало монет он собрал несправедливо. Нужно вернуть их людям.

На этот раз жена тролля попросила Олли присмотреть за хлебом в печи, пока она отдохнёт. Вскоре она задремала. Олли заметил под скамьёй тяжёлый мешок, подхватил его и тихо вышел.

Дома отец никому не позволил делить серебро между собой.

— Сначала найдём тех, кому оно принадлежало, — сказал он.

Так и сделали.

Тролль бушевал, но Олли всё ещё не остановился.

В доме под горой оставалось золотое покрывало, которым тролль хвастался перед всеми. Олли дождался тёмной ночи, поднялся на крышу и через маленькую щель капнул немного воды на покрывало.

— Крыша протекает! — пробормотал сонный тролль.

Покрывало повесили сушиться высоко на перекладину. Когда в доме снова стало тихо, Олли осторожно достал его и вернулся домой.

— Ты когда-нибудь остановишься? — спрашивали братья.

— Когда тролль перестанет считать чужое своим, — отвечал Олли.

Оставалась ещё одна вещь: золотой колокол. Тролль забрал его с маленькой деревенской колокольни, и с тех пор на той стороне залива не было слышно утреннего звона.

Олли пришёл ночью и протянул руку к колоколу.

Дзинь!

Тролль проснулся мгновенно.

— Попался!

Он схватил парня и запер в кладовой.

— Теперь не убежишь. Утром отведу тебя далеко за гору, и дороги домой ты не найдёшь.

Тролль пошёл созывать своих родственников, чтобы похвастаться пойманным Олли. Его жена осталась сторожить дверь.

— Сиди тихо, — приказала она.

Олли осмотрел кладовую. Там были старые корзины, мешки, верёвки и узкое окошко.

— Я всё равно не пролезу, — громко вздохнул он. — Даже ты не пролезла бы.

— Я? — возмутилась троллиха. — Да я вдвое проворнее тебя!

— Не верю.

Она открыла дверь, подошла к окошку и стала показывать, как нужно повернуться боком.

Олли только этого и ждал. Он выскользнул в коридор, прикрыл дверь кладовой и задвинул засов.

— Не волнуйся, — сказал он через дверь. — Засов легко откроют, как только хозяин вернётся.

Затем взял золотой колокол и помчался домой.

На рассвете тролль уже стоял возле воды.

— Олли! Ты снова там?

— Там!

— И колокол у тебя?

Олли поднял его, и над заливом прозвучал чистый золотой звон.

Дзинь-дзилинь!

Тролль от ярости даже затопал ногами.

— Я перейду залив и заберу всё обратно!

Но как раз восходило солнце. Первые лучи коснулись склона горы, затем крыши дома тролля, затем самого тролля.

Старик закрыл глаза. Он был силён в темноте, в страхе и в чужом молчании, но совсем не любил ясного света, когда всё видно таким, какое оно есть.

С одного берега звонил колокол. На другом люди выходили из домов. Те, кого тролль годами пугал поодиночке, теперь увидели друг друга и поняли, что их много.

— Верни чужое! — раздалось с берега.

И ещё раз:

— Верни чужое!

Тролль оглянулся, буркнул что-то себе под нос и отступил к горе. В тот же день он собрал остальные свои сундуки и ушёл далеко в каменные ущелья. Больше на берегах залива его не видели.

Конь вернулся к людям, серебро раздали тем, кого тролль когда-то обидел, золотое покрывало отнесли семье, которой оно принадлежало, а колокол снова повесили на прежнее место.

С тех пор каждое утро над водой звучал его голос.

Дзинь-дзилинь!

Старшие братья больше не называли Олли легкомысленным. Но сам парень только смеялся:

— Я ведь ничего особенного не сделал. Просто тролль привык, что все его боятся. А когда перестаёшь бояться и начинаешь внимательно думать, даже очень большой тролль вдруг становится не таким уж большим.

Так за Олли и закрепилось прозвище Грозный. Не потому, что он был жестоким или страшным. А потому, что для несправедливости нет ничего грознее человека, который не пугается, смотрит внимательно и не забывает, где правда.