Ингебьорг

Ингебьорг

Давным-давно в северном королевстве жили король и королева. Их дворец стоял среди высоких елей и берёз, а зимой его крыши покрывались таким белым снегом, что на солнце он сиял, словно серебро.

У короля и королевы было всё, чего только можно пожелать: мирная страна, добрые люди, полные кладовые и сокровищница, где мерцали драгоценные камни. Но одной радости им недоставало. У них не было детей.

Однажды ясным зимним утром королева вышла в сад. Она села отдохнуть под старым дубом и залюбовалась снегом, сверкавшим на ветвях. Вдруг с дерева слетела большая белая птица. Она пролетела так близко, что кончиком крыла слегка поцарапала королеве щёку. На снег упало несколько красных капель.

Королева посмотрела на белое, красное и серебристое вокруг и тихо сказала:

— Если бы у меня была дочка, светлая и прекрасная, как это зимнее утро…

Белая птица словно услышала её.

— Твоё желание исполнится, — пропела она и исчезла между деревьями.

Но через мгновение из-за дуба вышел мрачный старый колдун по имени Суртур. Когда-то он поссорился с королевской семьёй и с тех пор носил в сердце обиду.

— Да, дочь у тебя будет, — проворчал он. — Но посмотрим, принесёт ли она вам только радость.

Сказав это, он исчез так же внезапно, как появился.

Прошло время, и у короля с королевой действительно родилась девочка. Её назвали Ингебьорг. Она росла доброй, внимательной и весёлой. Любила слушать рассказы старших, помогала слугам в саду, знала имена почти всех лошадей в конюшне и всегда находила доброе слово для того, кто огорчался.

Поначалу королева не могла нарадоваться дочери. Но с годами с ней стало происходить что-то странное. Когда люди хвалили Ингебьорг, королева испытывала беспричинную тревогу. Когда король обнимал дочь, ей казалось, будто её саму забыли. Эти чувства росли, хотя королева и не понимала почему.

На самом деле это были чары Суртура. Он тайком подпитывал обиду и зависть, пытаясь поссорить мать с дочерью.

Король видел, что во дворце становится всё печальнее. Чтобы Ингебьорг могла жить спокойно, он велел обустроить для неё небольшой дом в королевском саду. Там девушка читала, вышивала, гуляла среди деревьев и ждала, когда мамино сердце снова станет таким, как прежде.

Однажды королева позвала её к себе.

— Я должна сказать тебе страшную вещь, — прошептала она. — Мне было открыто пророчество: ты будто бы уйдёшь за великаном, сожжёшь дворец отца и принесёшь ему беду.

Ингебьорг побледнела.

С тех пор она решила никуда не выходить. «Если я останусь здесь, — думала она, — ничего плохого не случится».

Дни шли. Ингебьорг перестала смеяться. Даже любимое рукоделие лежало нетронутым.

Как-то в дверь постучали.

На пороге стояла маленькая пожилая женщина в высоком колпачке.

— Можно мне немного отдохнуть? — спросила она.

Ингебьорг пригласила её в комнату. Незнакомка оказалась прекрасной рассказчицей. Она рассказывала о рыбах, которые видят звёзды со дна моря, о деревьях, помнящих сотни зим, и о маленьких источниках, находящих дорогу даже сквозь камни.

Ингебьорг сама не заметила, как улыбнулась.

— Пойдём в лес, — предложила гостья. — Тебе нужен свежий воздух.

Поначалу девушка испугалась, но в конце концов согласилась. Они шли по мягкой тропинке среди берёз, елей и мха. Солнце пробивалось сквозь ветви, птицы перекликались над головой, и на сердце у Ингебьорг становилось легче.

Когда они сели отдохнуть на зелёном склоне, пожилая женщина ласково спросила:

— Теперь расскажи, чего ты так боишься.

Ингебьорг рассказала о пророчестве.

Тогда незнакомка взяла её за руку.

— Я твоя крёстная, — сказала она. — И давно слежу за тем, что происходит. Это не судьба говорит с вами, а чары Суртура. Он заколдовал твою мать, чтобы её любовь смешалась с завистью. Но любые чары слабеют, когда люди выбирают доброту вместо страха.

— Значит, я не причиню отцу несчастья? — прошептала Ингебьорг.

— Если будешь действовать смело и разумно, нет. Некоторые слова пророчества сбудутся, но не так, как хотел Суртур.

Крёстная объяснила план.

На следующее утро Ингебьорг попросила отца устроить долгую прогулку в лес и взять с собой придворных. Король очень обрадовался, увидев дочь снова бодрой, и согласился.

Когда дворец опустел, Ингебьорг вместе с крёстной вынесла из старой части здания все важные вещи и сокровища. Слуг тоже предупредили, и они отошли на безопасное расстояние.

В большом зале стоял старый сосуд с маслом. Ингебьорг взяла его, но поскользнулась, и немного масла разлилось возле очага. Пламя вспыхнуло сильнее. Огонь быстро побежал по сухим деревянным балкам старого крыла.

— Не бойся, — сказала крёстная. — Здесь никого нет. Именно так мы обратим чары против колдуна.

Они вышли наружу и издали смотрели, как горит пустая старая часть дворца. Никто не пострадал, а все драгоценности были спасены.

Потом крёстная дала Ингебьорг маленький серебряный шарик.

— Брось его на землю и иди туда, куда он покатится. Он приведёт тебя к лесной хижине. Там живёт тот, кого Суртур тоже держит под чарами. Не суди его по внешности. И запомни: когда во сне услышишь мой голос, немедленно возвращайся домой. Твоей маме будешь нужна ты.

Серебряный шарик покатился между корнями, перескочил через ручей, обогнул камень и остановился перед небольшой хижиной.

Ингебьорг вошла и прикрыла дверь, оставив узенькую щель.

Вскоре между деревьями появилась огромная фигура. Это был великан. Он нёс на плече связку дров и казался таким высоким, что голова почти касалась нижних веток.

Ингебьорг испугалась, но великан заговорил тихим голосом:

— Не бойся. Если хочешь, можешь остаться здесь. Мне как раз не хватает кого-нибудь, кто умеет поддерживать в доме порядок. А я поделюсь с тобой едой и крышей.

Он показал ей маленькую комнатку.

— Только одна просьба. Ночью ты можешь услышать странные звуки. Не выходи, пока я не позову. Это старые чары борются со мной.

Три дня Ингебьорг жила в хижине. Великан каждое утро уходил в лес, а вечером возвращался с дровами, ягодами, грибами или рыбой. Он был неуклюжим, но добрым и никогда не повышал голоса.

А ночью стены иногда дрожали, в дымоходе гудел ветер, за дверью слышалось, будто кто-то передвигает тяжёлые камни. Ингебьорг помнила обещание и оставалась в комнате.

Каждую ночь ей снился один и тот же сон: возле очага стоял не великан, а молодой принц с добрыми глазами.

На третью ночь сквозь сон она услышала голос крёстной:

— Ингебьорг, пора возвращаться.

Девушка сразу проснулась, накинула плащ и побежала к королевскому двору.

Возле дворца было многолюдно. Король вернулся из леса, увидел пожар и исчезнувшие сокровища, а кто-то уже успел убедить его, будто во всём виновата королева. Её отвели в отдельную комнату и ждали суда.

— Остановитесь! — воскликнула Ингебьорг. — Мама ни в чём не виновата!

Она рассказала отцу всё: о Суртуре, о чарах, о крёстной, о спасённых сокровищах и пустом крыле дворца, которое пришлось отдать огню, чтобы разрушить первую часть пророчества.

Король выслушал дочь и приказал немедленно снять с королевы все обвинения.

В тот же миг, словно кто-то открыл окно в душной комнате, чары над королевой рассеялись. Она посмотрела на дочь и вдруг поняла, сколько боли причинила ей своей необоснованной завистью.

— Прости меня, Ингебьорг, — сказала она, обнимая дочь. — Я словно долго смотрела на мир сквозь тёмное стекло.

— Главное, что теперь оно разбилось, — ответила Ингебьорг.

Тем временем во дворец пришёл великан. Рядом с ним, сердитый и уже не такой уверенный в себе, стоял Суртур. Великан нашёл колдуна в лесу и не дал ему сбежать.

Ингебьорг вспомнила о серебряном шарике. Она бросила его великану.

Тот поймал шарик, и вокруг него вспыхнул мягкий серебряный свет. Огромная фигура словно растаяла, а на её месте появился молодой принц — тот самый, которого Ингебьорг видела во снах.

— Меня тоже заколдовал Суртур, — сказал он. — Твоя смелость помогла разрушить мои чары.

А Суртур тем временем попытался произнести заклинание, но с его рук не слетело даже искры. Его сила исчезла.

Король не позволил жестоко расправляться с колдуном.

— Ты больше не будешь иметь власти над людьми этого королевства, — сказал он. — И должен уйти отсюда навсегда.

Суртур покинул страну, а его чары больше никогда не возвращались.

Дворец отстроили. На этот раз в нём сделали больше светлых залов, больших окон и уютных комнат. Королева снова стала ласковой матерью, а Ингебьорг часто навещала свою крёстную, хотя та всегда находила способ исчезнуть именно тогда, когда её хотели торжественно поблагодарить.

Принц остался при дворе. Сначала он и Ингебьорг стали хорошими друзьями. Они много разговаривали, гуляли по лесу и смеялись над тем, что когда-то девушка так боялась «страшного великана». Со временем, когда оба поняли, что хотят быть вместе, они устроили свадьбу.

А когда прошли годы и Ингебьорг стала королевой, люди любили её не за красоту и не за корону.

Её любили за то, что она никогда не позволяла страху решать вместо себя.

Ведь Ингебьорг хорошо помнила слова своей крёстной: даже очень древние чары слабеют там, где люди выбирают доброту, смелость и любовь.