Сказка о простаке Иване

Сказка о простаке Иване

Когда-то в далёком царстве жил старик с тремя сыновьями. Старших звали Пахом и Фома. Они считали себя людьми серьёзными и умными: знали, как торговаться на ярмарке, как выгоднее продать зерно и как говорить так, чтобы все вокруг слушали.

А младшего звали Иван.

Иван не был глупым. Просто он никогда не спешил показать, какой он умный. Мог отдать соседу последний кусок пирога, мог полдня чинить чужой плетень и забыть попросить плату, а когда братья спорили, кому достанется лучшая вещь, говорил:

— Да берите. Мне и простого хватит.

Поэтому старшие братья смеялись:

— Эх ты, простак Иван!

А соседи любили его как раз за доброту.

Отец братьев был человеком необыкновенным. Он знал старые песни, помнил приметы, разбирался в травах и лошадях. Когда почувствовал, что силы оставляют его, позвал сыновей.

— После меня не ссорьтесь, — сказал он. — И ещё есть у меня одна просьба. Три вечера подряд приходите ко мне на холм за деревней. По одному. Посидите в тишине и вспомните меня добрым словом.

Сыновья пообещали.

Но в первый вечер Фома сказал Ивану:

— Мне завтра на рассвете на мельницу. Сходи вместо меня.

— Хорошо, — ответил Иван.

Он взял краюху хлеба, поднялся на холм, сел под старой берёзой и просидел там до полуночи. Ветер шумел в траве, сова ухала в лесу, а Ивану вдруг показалось, будто он слышит отцовский голос:

— Спасибо, сынок. Ты не поленился прийти.

Во второй вечер Пахом тоже нашёл причину остаться дома.

— У меня утром ярмарка. Иван, сходи за меня.

— Хорошо.

И снова Иван сидел под берёзой. И снова в полночь услышал тихий голос:

— Помню твою доброту, сынок.

В третий вечер настала его собственная очередь.

— Теперь уж точно пойду, — сказал Иван.

Ночь была ясной. Над холмом висела большая луна.

Ровно в полночь ветер вдруг стих. Иван услышал отцовский голос в третий раз:

— Ты сдержал слово не только за себя, но и за братьев. За это оставляю тебе то, чего они не смогли бы оценить.

Где-то далеко загрохотала земля.

Из темноты прибежал удивительный конь. Его грива отливала серебром, копыта высекали синие искры, а глаза светились тёплым золотом.

— Когда я действительно тебе понадоблюсь, — услышал Иван, — выйди в чистое поле и позови. Конь придёт.

Утром Иван вернулся домой и ничего братьям не рассказал.

Прошло время.

Однажды по всему царству заиграли трубы. Гонцы объявили:

— Царь Горох и царица Морковь приглашают молодых всадников на большой праздник! Их дочь, царевна Бактриана, сама выберет того, кто проявит отвагу, мастерство и доброе сердце.

На площади возле дворца построили высокую деревянную башню с тридцатью двумя перекладинами. Царевна стояла на верхнем балконе и держала маленькую алмазную звезду.

— Тому, кто на коне поднимется к моему балкону и не испугается высоты, — сказала она, — я прикреплю эту звезду. А уже потом поговорим и решим, подходим ли мы друг другу.

Пахом и Фома надели лучшие кафтаны и поехали на праздник.

— Возьмите и меня, — попросил Иван.

Братья рассмеялись.

— Тебя? На царский праздник? Сиди дома и воробьёв от гороха отгоняй.

— Хорошо, — сказал Иван.

Едва они скрылись за поворотом, он вышел в поле.

— Конёк, если помнишь отцовское слово, приди ко мне!

Земля загудела, и волшебный конь примчался, словно ветер.

— Чего желаешь? — спросил он человеческим голосом.

Иван коснулся его гривы. Серебряный свет окутал юношу. Старенькая рубаха превратилась в праздничную одежду, волосы засияли на солнце, а осанка стала уверенной.

— Вот так чудо, — сказал Иван. — Только смотри, не сделай из меня кого-нибудь другого. Я хочу остаться собой.

— Снаружи помогу, — ответил конь. — Внутри всё зависит от тебя.

На площади всадники один за другим пытались добраться до балкона. Кто-то допрыгивал до десятой перекладины, кто-то — до двадцатой.

Иван разогнал коня.

Раз!

Конь поднялся выше крыш.

Второй прыжок — ещё выше.

Третий — и царевна уже протянула руку. Но Ивану не хватило совсем немного.

Он не огорчился.

— Завтра попробуем лучше, — прошептал коню.

Дома братья только и говорили о загадочном всаднике.

— Вот это был герой! — говорил Пахом.

— Это был я, — спокойно сказал Иван.

— Конечно, — фыркнул Фома. — А я тогда царь Горох.

На второй день Иван снова приехал на волшебном коне и поднялся ещё выше. До балкона осталась одна перекладина.

На третий день конь разбежался от самых ворот.

— Держись!

Они взлетели так высоко, что Иван оказался прямо напротив царевны.

Бактриана рассмеялась и прикрепила ему ко лбу алмазную звезду.

— Наконец увидела тебя вблизи. Как тебя зовут?

Но Иван только поклонился и помчался прочь. Ему стало неловко под тысячами взглядов.

В поле он попросил коня вернуть ему обычный вид, а звезду закрыл повязкой.

На следующий день царь приказал:

— Пусть все, кто был на празднике, покажут лоб. Надо найти всадника со звездой.

Пахом и Фома пришли первыми. Звезды не было.

Иван тоже отправился во дворец.

— Почему у тебя лоб перевязан? — спросил стражник.

— Да мы вчера с дверью друг друга не заметили, — улыбнулся Иван.

Но царевна услышала разговор и попросила его подойти.

Когда повязку сняли, алмазная звезда вспыхнула на свету.

— Вот мой всадник, — сказала Бактриана.

Иван покраснел.

— Если вы не против, царевна, давайте сначала поговорим. Прыгать на коне я уже научился, а жить вместе — дело серьёзнее.

Бактриана рассмеялась.

— Именно такой ответ я и хотела услышать.

Они подружились, а потом решили пожениться. Пахому и Фоме царь тоже дал хорошие должности, чтобы в семье не было зависти.

Но тут и начались настоящие приключения.

Братья быстро привыкли к почёту. Они стали ходить важно, говорить громко и намекать, что могут достать для царя любую диковинку.

Придворные, которым это надоело, решили проверить их хвастовство.

— Говорят, ваши новые воеводы знают, где растёт яблоня с серебряными листьями и золотыми яблоками, — сказали они царю.

Царь вызвал братьев.

— И вправду знаете?

Пахом и Фома растерялись. Признаться, что хвастались, было стыдно.

— Найдём, — пробормотали они.

Они поехали куда глаза глядят, но через несколько дней поняли: у них нет ни карты, ни подсказки.

А Иван тем временем позвал волшебного коня.

— Знаешь такую яблоню?

— Знаю. Она растёт там, где серебряная река течёт по золотому песку.

Конь понёс его за далёкие леса и холмы. Иван нашёл дерево, осторожно выкопал с корнями, завернул во влажную землю и повёз домой, чтобы оно могло прижиться.

На дороге он встретил братьев.

— Иван! — воскликнули они. — Отдай яблоню нам. Мы скажем царю, что нашли её вместе.

— Вместе? — переспросил Иван. — Вы даже не знали, куда ехать.

Братья начали уговаривать.

Иван подумал и сказал:

— Ладно. Возьмите. Но напишите мне расписку: «Яблоню получили от Ивана». И поставьте свои печати.

Братья согласились. Они были уверены, что бумажка никогда не понадобится.

Царь обрадовался яблоне и щедро наградил их.

Через несколько недель придворные снова подбросили испытание.

— А ещё они якобы знают, где живёт золотоволосая свинка с серебряными зубками и целым выводком поросят.

Братьям снова пришлось отправляться в дорогу.

Иван нашёл волшебную свинку в зелёной долине. Но вместо того чтобы ловить её силой, принёс яблок и терпеливо сидел рядом, пока она сама не позволила подойти. Поросята потянулись следом.

На обратном пути братья снова попросили отдать диковинку им.

— Хорошо, — сказал Иван. — Ещё одна расписка.

Они подписали и вторую.

Во дворце их встретили ещё громче.

Наконец царь услышал о златогривой кобыле с копытами, блестящими словно алмазы. Её будто бы охранял страшный Змей Горыныч.

Пахом и Фома в этот раз уже чуть не заплакали.

— Мы пропали.

А Иван поехал на волшебном коне к далёкому острову.

Там и вправду стояла железная конюшня, а перед ней лежал огромный трёхголовый змей.

— Прочь! — прогремела первая голова.

— Кобыла наша! — зашипела вторая.

— Никого не пустим! — добавила третья.

Иван не вытащил меча.

— А зачем вы держите её за семью дверями?

Головы переглянулись.

— Потому что… охраняем.

— От кого?

Змей задумался.

Оказалось, кобыла давно хотела бегать на воле, а змей просто выполнял старый приказ, которого уже никто не помнил.

— Давайте так, — предложил Иван. — Я открою конюшню. Если кобыла захочет остаться, не возьму её. Если пойдёт со мной, вы не будете мешать.

Змей согласился.

Едва открыли двери, кобыла выбежала, сделала три круга вокруг острова и сама встала рядом с Иваном.

— Похоже, выбрала, — вздохнула третья голова.

— Только ухаживай как следует, — буркнула первая.

На пути домой Иван снова встретил братьев.

— Отдай нам и кобылу!

— Третья расписка, — сказал Иван.

Они подписали.

Во дворце устроили большой праздник. Пахом и Фома сидели по обе стороны от царя и рассказывали, как якобы пересекали моря, перехитрили чудовище и сами укротили волшебную кобылу.

И тут дверь открылась.

Вошёл Иван.

— Хорошие истории, братья. Только кое-что в них перепутано.

Он положил на стол три бумаги.

Первая: о серебролистной яблоне.

Вторая: о золотоволосой свинке.

Третья: о кобыле с блестящими копытами.

На каждой стояли подписи и печати братьев.

В зале стало тихо.

Пахом опустил голову.

Фома вздохнул.

— Мы хотели казаться важнее, чем были, — сказал он.

Царь Горох нахмурился, но Иван попросил:

— Не наказывайте их сурово. Пусть просто вернут награды, полученные за чужой труд, и честно заработают новые.

Царь согласился.

Пахома поставили отвечать за царские сады, где он научился терпеливо выращивать деревья. Фома стал ухаживать за конюшнями и в конце концов превратился в прекрасного знатока лошадей.

А Иван не захотел быть ни главным воеводой, ни самым богатым боярином.

— Дайте мне работу, где нужно слушать людей и разрешать споры, — попросил он.

И неожиданно для всех оказалось, что именно «простак» лучше всех понимает, где правда, а где хвастовство.

С годами Иван и Бактриана стали мудрыми правителями. Они берегли золотую яблоню, ухаживали за волшебными животными и никогда не заставляли людей доказывать свою ценность опасными подвигами.

А братья, когда кто-нибудь начинал хвастаться, первыми говорили:

— Осторожнее со словами. Мы уже знаем, куда может завести хвастовство.

И с тех пор Ивана всё реже называли простаком.

Но он не обижался и тогда, когда кто-нибудь по старой привычке так говорил.

— Пусть простак, — улыбался он. — Лишь бы сердце не оставалось равнодушным к чужой беде.

И волшебный конь, услышав это, тихо бил копытом по земле, словно соглашался.