Сова Мургу и Месяц Балу

Сова Мургу и Месяц Балу

Далеко от других стоянок жил Мургу. Он любил работать в одиночестве и умел делать много полезных вещей. Его руки почти никогда не отдыхали.

Днём Мургу вырезал и шлифовал бумеранги и другие деревянные орудия. Вечером чинил старые вещи, а когда становилось прохладно, садился возле огня и рассматривал свои накидки, украшенные узорами.

Вещей у него накопилось столько, что они лежали целыми грудами.

— Вот какой я мастер, — довольно говорил Мургу. — У меня всего вдоволь. И всё это я сделал сам.

Он очень гордился своим трудом. Но была у него одна привычка: Мургу не любил ни с кем делиться. Даже тем, чего у него было гораздо больше, чем он мог использовать.

Однажды ясной ночью над землёй поднялся Балу, Месяц. Его свет лёг на деревья, траву и лагерь Мургу. Ночь была прекрасной, но холодной.

Балу увидел возле огня несколько тёплых накидок и обратился к Мургу:

— Ночь сегодня холодная. Одолжишь мне одну накидку до утра?

Мургу даже не задумался.

— Нет. Я своих вещей не одалживаю.

Балу спокойно посмотрел на груду накидок.

— У тебя их много. Может, тогда подаришь одну?

— Нет, — повторил Мургу. — Я сам их сделал. Моё остаётся моим.

Балу перевёл взгляд на искусно вырезанные деревянные вещи.

— А одну из них можешь дать мне в дорогу?

Мургу покачал головой.

— Никогда. Я не отдаю того, что сделал собственными руками.

Балу ещё раз попросил накидку:

— Только на эту ночь. До утра.

Но Мургу отвернулся к огню.

— Я уже сказал.

Балу больше не спорил. Он отошёл чуть дальше, нашёл большие куски коры и сделал себе простое укрытие. Оно было не таким красивым, как вещи Мургу, зато крепким и сухим.

Вскоре небо потемнело. Сначала упало несколько капель. Потом зашелестели листья, и дождь усилился.

— Ничего, — сказал Мургу. — Я пережду.

Но дождь не утихал.

Он барабанил по земле, стекал с деревьев, собирался в ручьи. Ручьи становились шире, вода подступала всё ближе к лагерю.

Мургу бросился спасать свои вещи.

Сначала он схватил лучшие накидки.

— Их нужно забрать первыми!

Потом вспомнил о вырезанных бумерангах.

— Нет, сначала их!

Пока он метался от одной груды к другой, вода уже плескалась под ногами.

Мургу пытался унести всё сразу. Он прижимал вещи к груди, подбирал упавшие, возвращался за остальными. Но вода была быстрее.

Одна накидка уплыла прочь.

Потом другая.

Деревянные вещи подхватило течение и разнесло в разные стороны.

— Стойте! Это моё! — восклицал Мургу, словно вода могла его услышать.

Но река, внезапно родившаяся посреди равнины, не обращала внимания ни на просьбы, ни на сердитые слова.

Мургу наконец понял: если он и дальше будет держаться за имущество, сам окажется в опасности.

Он отпустил последнюю тяжёлую связку и побежал к высокому каменистому месту. Вода уже доходила ему почти до пояса, но он упрямо карабкался вверх, цепляясь за кусты и камни.

Наконец Мургу добрался до сухой возвышенности.

Там он сел, тяжело дыша, и впервые за всю ночь перестал думать о своих вещах.

Вокруг шумела вода. Где-то вдали стояло маленькое укрытие Балу, прочно сложенное из коры.

Мургу посмотрел на него и вспомнил простую просьбу:

«Одолжишь мне одну накидку до утра?»

У Мургу их было много. А теперь почти ни одной не осталось.

Дождь шёл долго. Но под утро тучи разошлись, и над мокрой землёй снова появился свет Балу.

Когда вода стала спадать, Мургу спустился с возвышенности. Он нашёл несколько вещей, зацепившихся за ветки, но большая часть его запасов исчезла или была испорчена водой.

Балу подошёл к нему.

Мургу молчал.

Потом тихо сказал:

— Вчера ты попросил у меня одну вещь из многих. Я легко мог помочь, но не захотел.

Балу не упрекал его.

— То, что мы умеем делать, и правда ценно, — ответил он. — Но от доброты вещи не становятся меньше. Иногда именно то, чем мы поделились, остаётся с нами дольше всего.

Мургу посмотрел на мокрую землю и кивнул.

С тех пор он не перестал быть мастером. Напротив, работал так же старательно, как прежде. Снова вырезал, чинил и делал новые накидки.

Но теперь, когда к его огню приходил кто-нибудь замёрзший или кому-то не хватало нужной вещи, Мургу уже не прятал свои запасы.

— Возьми, — говорил он. — Вернёшь, когда сможешь.

А иногда добавлял:

— А эту можешь оставить себе. У меня есть руки. Я сделаю ещё.

И всякий раз, когда над землёй восходил Балу и ночь становилась прохладной, Мургу смотрел вверх и вспоминал тот большой ливень.

Не потому, что боялся потерять вещи.

А потому, что однажды понял: настоящее богатство — это не когда у тебя много, а когда тебе не жаль поделиться тем, что имеешь.