Томас Рифмач

Томас Рифмач

Очень давно среди зелёных холмов Шотландии стояла башня Эрсилдун. Её хозяином был молодой Томас Лермонт.

В отличие от многих знатных юношей своего времени, Томас не слишком любил шумные пиры и бесконечные разговоры об охоте. Счастливее всего он был с книгой в руках, со старой арфой на коленях или на одинокой тропинке среди холмов.

Он знал, где весной первыми расцветают примулы. Умел узнавать дрозда по голосу. Мог часами сидеть у ручья Хантли-Берн и слушать, как вода перекатывается через камни.

Одним тёплым майским утром Томас пошёл к Эйлдонским холмам.

Лес как раз просыпался после зимы. Молодая листва была мягкой и светлой, на мху сияли цветы, а над водой кружили насекомые. Томас лёг под деревом и смотрел в небо сквозь ветви.

Вдруг он услышал звон.

Не церковный и не тот, что висел у ворот его башни. Это был лёгкий серебряный перезвон, словно десятки крошечных колокольчиков двигались в такт лошадиным шагам.

Из-за деревьев выехала всадница на сером коне.

На ней была зелёная одежда цвета молодой травы, а золотистые волосы спадали на плечи. Седло казалось вырезанным из слоновой кости, стремена блестели, а на уздечке покачивались серебряные колокольчики.

За конём бежали борзые.

Томас поднялся.

— Кто вы? — спросил он.

Незнакомка улыбнулась.

— Меня называют Королевой Фей. Моё королевство лежит не за морем и не за горами. К нему ведёт дорога, которую не всякий способен увидеть.

Томас подумал, что перед ним либо чудо, либо очень странный сон.

— А можно увидеть ту дорогу?

— Можно, — сказала Королева. — Но у каждого путешествия есть цена. В моей стране время течёт иначе. То, что тебе покажется несколькими днями, в твоём мире может оказаться годами. И там нужно соблюдать правила.

— Какие?

— Не есть того, что я не разрешу. Не рассказывать чужих тайн. И не давать обещаний, не подумав.

Томас засмеялся.

— Последнее правило, пожалуй, самое трудное.

Королева протянула руку.

— Тогда решай. Остаёшься здесь или едешь со мной?

Томас посмотрел на знакомые холмы. Ему было немного страшно. Но любопытство победило.

— Поеду.

Он сел позади Королевы, и серый конь тронулся.

Сначала они ехали знакомой тропинкой. Затем деревья словно расступились, воздух стал прохладнее, а звуки леса стихли. Конь помчался так быстро, что ветер засвистел в ушах.

Вскоре Томас увидел перед собой широкую пустынную равнину.

— Здесь нет дороги, — сказал он.

— Смотри внимательнее.

Королева остановила коня и попросила Томаса склонить голову к её коленям. Когда он снова поднял глаза, перед ним появились три пути.

Первый был широким, ровным и удобным. По нему можно было идти, почти не глядя под ноги.

Второй был узким, заросшим колючками и тёрном. Он петлял, терялся среди камней, но вдали над ним светился тёплый луч.

Третья тропинка была самой красивой. Она поднималась среди папоротников, вереска и золотых цветов вверх по склону.

— Куда они ведут? — спросил Томас.

Королева ответила:

— Люди любят думать, что самая удобная дорога всегда самая лучшая. Но это не так. Иногда лёгкий путь приводит туда, где не хочется оказаться. Иногда трудный учит терпению и честности. А этот, среди вереска, ведёт в Эльфландию.

Она повернула коня на третью тропинку.

Чем дальше они ехали, тем удивительнее становился мир. Небо словно светилось изнутри, ручьи отражали звёзды, хотя был день, а в траве Томас замечал цветы, которых никогда не видел дома.

Ему очень захотелось попробовать красную ягоду у дороги.

— Не трогай, — сразу сказала Королева. — Здешняя еда может надолго привязать путешественника к нашей земле.

Томас отдёрнул руку.

— Значит, даже ягода может быть обещанием?

— В некотором смысле.

Через некоторое время они подъехали к небольшому дереву, усыпанному красными яблоками.

Королева сорвала одно.

— А это можно. Оно называется Яблоком Правды.

Томас надкусил его. Яблоко было терпким, сладким и немного холодным, словно вода из горного источника.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь тебе будет очень трудно говорить неправду.

Томас едва не подавился.

— Это же неудобно!

Королева засмеялась.

— Правда редко бывает самым удобным даром.

Вскоре впереди появился замок.

Его башни сияли, окна мерцали сотнями огней, а из открытых дверей доносилась музыка.

— Мы прибыли, — сказала Королева. — В замке много тех, кто не знает, откуда ты. Не спорь, не хвастайся и больше слушай, чем говори.

В большом зале танцевали дамы и рыцари, музыканты играли мелодии, которых Томас никогда не слышал, а пажи носили серебряные подносы с необычными плодами. За высокими окнами то была ночь, то вдруг розовел рассвет, и никто, кроме Томаса, будто не удивлялся.

Он слушал песни, запоминал рифмы, наблюдал за танцами и почти не замечал времени.

На третий день Королева подошла к нему.

— Пора возвращаться.

— Уже? — удивился Томас. — Мы ведь только приехали.

— Для тебя прошло три дня. В твоём мире — семь лет.

Томас молчал так долго, что Королева стала серьёзной.

— Именно поэтому я предупреждала тебя перед дорогой.

— Я помню. Просто теперь понимаю, что услышать предупреждение и почувствовать его значение — не одно и то же.

Они снова сели на серого коня.

Обратная дорога промелькнула, как сон. И вот Томас снова стоял под тем же деревом возле Хантли-Берн.

Ручей шумел по-прежнему. Холмы были на месте. Но некоторые деревья стали выше, а тропинка изменила изгиб.

— Неужели и правда семь лет? — тихо спросил он.

— Правда.

Королева протянула ему маленькую арфу.

— Яблоко дало тебе Правду. А эта арфа пусть напоминает о двух других дарах: поэзии и предчувствии. Ты услышишь в словах то, чего другие не замечают, и порой почувствуешь события ещё до того, как они произойдут.

— Почему ты даёшь мне это?

— Потому что ты смотрел, слушал и учился. А ещё потому, что дар становится настоящим лишь тогда, когда им пользуются не ради тщеславия.

Она коснулась уздечки.

— Мы ещё увидимся, Томас.

Серебряные колокольчики зазвенели, конь ступил между деревьями, и через мгновение всадница исчезла.

Томас вернулся в Эрсилдун.

Сначала люди не могли поверить, что это действительно он. За семь лет кое-кто решил, что молодой хозяин погиб в дальних краях.

Но когда Томас взял эльфийскую арфу и заиграл, все замолчали.

В музыке было что-то от шума вереска, от ночных дорог, от колокольчиков на золотой уздечке и от ручья, который помнит больше, чем люди.

Со временем Томас начал сочинять стихи. Он не умел льстить. Если король спрашивал:

— Хороша ли моя новая песня?

а песня была посредственной, Томас отвечал:

— Ваше величество, вторая строфа лучше первой. Но до хорошей песни ещё нужно поработать.

Кое-кто сердился. Большинство со временем научилось ценить его прямоту.

Люди прозвали его Правдивым Томасом, а потом — Томасом Рифмачом.

Порой ему снились события, которые ещё не произошли. Он видел, как давние споры заканчиваются миром, как две стороны находят общий язык, как после суровой зимы приходит весна. Томас никогда не пугал людей своими предчувствиями. Он говорил:

— Будущее — не каменная стена. Если видишь опасность издалека, это не причина бояться, а возможность изменить путь.

Прошло много лет.

Однажды вечером в башне Эрсилдун собрались гости. После ужина Томас достал свою необыкновенную арфу и запел старые песни.

Когда последняя нота стихла, один из гостей сказал:

— Такое чувство, будто ты поёшь о месте, которого никто из нас не видел.

Томас улыбнулся.

— Может, потому, что так и есть.

Той ночью у дороги появились два белых оленя — олень и лань. Они не боялись людей и шли медленно, словно кого-то ждали.

Стражник позвал Томаса.

Как только он увидел животных, его лицо изменилось.

— Она помнит, — сказал он.

— Кто? — спросили люди.

— Королева Фей.

Белые олени направились к Эйлдонским холмам. Томас взял арфу и пошёл за ними.

— Ты вернёшься? — крикнул молодой паж.

Томас остановился.

Яблоко Правды всё ещё не позволяло ему говорить то, чего он не знал.

— Не могу обещать, — ответил он. — Но если услышите ночью музыку с холмов, знайте: со мной всё хорошо.

Он пошёл дальше.

Над вереском стелился серебряный туман. Олени ступили в него первыми, за ними — Томас.

На мгновение в тумане звякнули маленькие колокольчики.

А потом стало тихо.

С тех пор в шотландских краях рассказывали, что Томас Рифмач время от времени возвращается в Эльфландию, где семь лет могут промелькнуть как три дня, а один честный ответ весит больше золота.

И ещё говорили: если идти по Эйлдонским холмам очень рано, когда солнце только касается вереска, можно услышать далёкую арфу.

Возможно, это просто ветер перебирает травы.

А может быть, Правдивый Томас до сих пор сочиняет новую песню.