Трясогузка Дирири и Радуга

Трясогузка Дирири и Радуга

Давным-давно, среди широких равнин, где по вечерам ветер касается травы, а ночью слышны далёкие птичьи голоса, жила Дирири со своими четырьмя маленькими дочками.

Их лагерь стоял возле деревьев, и днём там было весело. Девочки собирали сухие веточки, выкладывали камешки причудливыми узорами, спорили, чьё пёрышко красивее, и всё время что-нибудь придумывали.

Но ночью Дирири было тревожно.

Едва темнота опускалась на землю, каждый шорох казался ей чьими-то шагами. Ветка коснётся другой ветки — Дирири насторожится. В траве пробежит маленький зверёк — она уже прислушивается.

И тогда над тихой землёй раздавалось её протяжное:

— Дирири… вая, вая… Дирири…

Так она словно напоминала самой себе: «Я здесь. Я слышу. Я сторожу».

Однажды неподалёку поселился Бибби. Он был умелым мастером и очень любил показывать, что умеет делать необыкновенные вещи. То вырежет из дерева затейливый узор, то починит сломанную вещь, то придумает такую конструкцию из веток, что все долго удивляются.

Услышав ночной голос Дирири, он пришёл утром.

— Почему ты почти не спала? — спросил он.

— Я слышала шаги, — ответила Дирири. — А когда ты отвечаешь за четверых детей, лучше лишний раз прислушаться, чем не услышать чего-нибудь важного.

Бибби кивнул.

— Если хочешь, я могу устроить свой лагерь чуть ближе. Так будет спокойнее.

— Спасибо, — сказала Дирири. — Но я хочу сама научиться не бояться каждого звука.

Прошло несколько ночей. Дирири всё ещё иногда звала:

— Вая, вая… Дирири…

И Бибби слышал её голос.

Он хотел помочь, но ещё больше хотел поразить её.

«Вот сделаю что-нибудь такое, чего никто никогда не видел, — думал он. — Тогда Дирири точно поймёт, какой я великий мастер».

Он долго работал тайком. Собирал краски утренней росы, золотой отблеск солнца, синеву далёкого неба, зелень листьев после дождя. Добавил тёплый оранжевый цвет вечера, красный отблеск заката и тонкую фиолетовую полоску, которую иногда видно там, где небо встречается с тёмными тучами.

А потом из всех этих красок создал огромную дугу.

Она протянулась через всё небо, от одного края земли до другого.

Бибби назвал её Эулувирри.

Когда после дождя солнце выглянуло из-за туч, разноцветная дорога засияла так ярко, что даже птицы на мгновение умолкли.

Дирири как раз собирала детей к ужину. Самая маленькая дочка первой подняла голову.

— Мама! Посмотри!

Дирири взглянула на небо и замерла.

Такого она ещё не видела.

Огромная цветная дуга стояла над землёй, словно тропинка, ведущая прямо к звёздам.

— Что это? — прошептала одна из девочек.

Дирири почувствовала, как в груди шевельнулся знакомый страх.

«А вдруг это знак опасности?»

Она быстро собрала детей и пошла к лагерю Бибби.

Тот уже ждал, довольно глядя на своё творение.

— Видишь? — гордо сказал он. — Это сделал я.

— Ты? — переспросила Дирири.

— Я. Хотел показать, на что способен. Теперь ты точно не будешь сомневаться, что рядом со мной нечего бояться.

Он уже собирался добавить что-то ещё, но одна из дочек Дирири вдруг засмеялась.

— А чего её бояться? Она же красивая!

Другая протянула руку к небу.

— Смотри, мама! Она не падает. И не гремит. Просто светится.

Третья стала называть цвета, а четвёртая попыталась пересчитать их все и дважды сбилась.

Дирири смотрела то на детей, то на радугу.

И её страх постепенно растаял.

— Да, — сказала она. — Красивая.

Бибби выпрямился ещё горделивее.

— Значит, тебе понравилось моё великое чудо?

— Понравилось, — ответила Дирири. — Но послушай меня внимательно. Когда хочешь помочь тому, кто боится, не нужно делать ещё что-то непонятное только ради того, чтобы показать свою силу. Лучше объясни. Спроси. Побудь рядом.

Бибби перестал улыбаться.

Он посмотрел на радугу, которую создал, чтобы все восхищались им, а потом на четырёх девочек, которые уже совсем её не боялись.

— Я, наверное, больше думал о том, как выглядеть сильным, чем о том, что ты чувствуешь, — тихо признал он.

— Так бывает, — сказала Дирири. — Главное — вовремя это понять.

— Прости.

— Прощаю.

С тех пор Бибби больше не пытался решать за Дирири, чего она должна хотеть или бояться. Зато он помог ей лучше различать ночные звуки.

— Это шуршит маленький зверёк в траве, — объяснял он.

— А это?

— Ветка трётся о ствол.

— А этот короткий стук?

— Это я работаю с деревом, — смеялся Бибби.

Вскоре Дирири уже не просыпалась от каждого шороха. Она знала голос ветра, знала шаги своих детей, знала шелест листьев и тихий топот ночных обитателей равнины.

И всё же иногда в самые спокойные летние ночи её голос снова разносился над землёй:

— Дирири… вая, вая… Дирири…

Только теперь в нём было не столько страха, сколько привычки прислушиваться к миру.

А радуга Эулувирри осталась в небе.

Она появлялась после дождя, когда солнце касалось капель, и всякий раз напоминала: даже то, что сначала кажется странным и страшным, может оказаться красивым, если присмотреться и понять.

По древнему преданию, много лет спустя Дирири стала маленькой трясогузкой, чей голос можно услышать в вечерней тишине.

А Бибби превратился в птицу, которая ловко бегает по стволам и неутомимо работает возле деревьев, словно до сих пор что-то строит.

Но самое знаменитое его творение осталось высоко над ними.

После дождя оно и сегодня протягивает через небо разноцветную дорогу — радугу Эулувирри.